импортные вакцины
Фото
Getty Images

Россиянам, которые привились иностранными вакцинами, будут выдавать QR-коды. Но как быть тем, кто хотел бы уколоться Pfizer, AstraZeneca или Moderna, но у них нет возможности ехать для этого за границу? Помог бы ввоз импортных вакцин в Россию ускорить темпы вакцинации? Пошли бы прививаться те, кто ждет альтернативу «Спутнику»?

Недоверие к государству

Петербургский социолог считает, что просто широко открыть двери для иностранных препаратов будет недостаточно — проблема гораздо глубже.

Анна Темкина

Анна Темкина

социология

кандидат социологических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

- Социологи выявили феномен — нет такой конкретной социальной группы — «антипрививочники». Эти люди распределены достаточно равномерно по всему обществу. Они могут быть образованными и нет, жить в Москве или в провинции, быть богатыми или бедными. Это не какой-то определенный социальный слой, что довольно интересно само по себе. Это люди, которые представляют все российское общество в целом, — рассказала социолог Анна Темкина. — Главное, что их характеризует — это тотальное недоверие. Они научены всей своей жизнью не доверять государству — причем в широком смысле слова.

Например, государству, представленному на «1 канале», где осенью призывы вакцинироваться чередовались с историями о том, как умирают из-за прививки, как эта вакцина страшна и не проверена, и какие глобальные политические силы и угрозы за этим стоят. Более того, в посланиях «из телевизора» легко считывалось, что наша гордость «Спутником» — не в том, что мы обезопасим людей от коронавируса, а в том, что мы первыми эту вакцину изобрели. Мы первые, мы победили в соревновании! Но по результату — не изобретавшие вакцину первыми страны Европы уже вакцинировали до 80% населения.

Когда нам долго транслируют идею, что «Спутник» — это ради гордости за страну, а не ради вашего здоровья, рациональнее не верить государству — оно изобрело вакцину, чтобы быть первым на планете, но причем тут я и мое тело?

Запредельное число смертей

Социолог отмечает, что на отсутствие доверия к государству у россиян накладывается и тотальное недоверие к медицине.

- Речь идет скорее не о недоверии к медицине как к науке, которая разрабатывает новые способы лечения и вакцины, а к медицине, как к бюрократической организации, — считает Анна Темкина. — Медицине не верят в такой же степени, как государству. Все знают, как работает районная поликлиника — если не нахамят, ты не поймешь, куда идти, к кому обращаться, что с тобой происходит, кто поможет. На уровне здравого смысла понятно, что абсолютно рационально туда лишний раз не ходить, если ты здоров и сам справляешься.

Плюс все видят, — вокруг слишком много заболевших. Исследование, которое мы проводили с коллегами, показывает, что в первые три месяца система работала не только против пациента, но и против медицинского работника. Он оказался не только не защищен, ему мешали защититься самому — нельзя было купить СИЗы, могли наказать за использование неподотчетных денег или несоответствие санитарным нормам. Нельзя было говорить громко о проблемах — начали наказывать за фейковые новости. Нельзя было скорой помощи напрямую договориться с приемным покоем, и поэтому машины стояли по несколько часов, а приемный покой надрывался. Хотя логичнее было бы, чтобы тот же доктор из скорой помог врачу принять пациента в приемном покое. Или в скорой находился бы сопровождающий парамедик, а доктор выехал бы к больному с подозрением на инфаркт. Но это было бы невозможно, ведь есть «санпин-росздрав», который «сверху», и постоянно меняет правила и нормы, и не слышит врача или медсестру, которые «снизу», и видят, как все можно упростить и состыковать.

Хаос, безусловно, был в системах здравоохранения всего мира. Но количество медиков, которые заболевали и умирали во время начала пандемии в России, было запредельным и неоправданным даже в такой чрезвычайной ситуации.

- Все в России прекрасно видят, как медицина будто специально пытается угробить пациента, а заодно и врача (который часто делает невозможное, помощь ни от кого не получил, позже получил — денежную). И от этого взгляда, а также от негативного опыта отношений с медициной (у некоторых людей он может быть и позитивным, но речь идет о Системе — как часто говорят сами медики, когда мы спрашиваем, а почему все так происходит — они вздыхают и говорят — так устроена Система (государственно-патерналистская), и мы ничего не можем сделать), что делает разумный человек? Он не идет вакцинироваться, — резюмирует эксперт.

Я сама сделала прививки и всем объясняю и продвигаю эту идею, но при этом понимаю рациональность — почему люди не идут вакцинироваться.

Нам не хватает свободы

- У современного российского человека очень мало свободы (я не говорю сейчас о политике), — поясняет Анна Темкина. — А свобода не делать прививку — это тот самый личный выбор, принципиальная позиция: «Я чувствую себя человеком, когда принимаю такое сложное для себя решение. Это моя автономия». Как мы говорим в социологии — моя agency, агентность. Логика примерно такова: «Я стою на своем и имею на это право, потому что это единственное, чем я могу противостоять бюрократической патерналистской медицине и государству, которое все время меняет свою политику и непонятно, о ком они заботятся, но точно не о гражданах».

Когда нам рассказывают постоянно об окружающих нас врагах, то до теории мирового заговора буквально один шаг — и его очень легко сделать. Но когда начинаются репрессивные меры, люди идут вакцинироваться. И это совершенно логично в данной Системе, к сожалению, — репрессивные меры помогают больше, чем завоз импортных вакцин на российский рынок. Если есть куда отступать (и что-то НЕ сделать) — люди отступят, а если репрессируют — отступать некуда.

Что касается разрешения прививаться импортными вакцинами и массовом доступе их в России, социолог считает, что просто открыть рынок для препаратов недостаточно.

- Дело не в том, чтобы разрешить импортные вакцины, а в какой «рамке» их привезти, — говорит Анна Темкина. — Хорошо бы в такой: «Мы уже совершили много ошибок! Чем хотите, тем и прививайтесь, только прививайтесь. Наша общественная задача — ваше здоровье. Не нравится „Спутник“, выберите, что хотите. Мы вам доверяем выбор!»

Если послание (государства, медиа, медиков, политиков) будет такое, то в разы увеличится число желающих вакцинироваться — особенно, тех, кто не доверяет конкретно «Спутнику», а таких тоже немало.

При серьезной продуманной политике, которую я даже не представляю, кто может продумать и реализовать на данный момент, привоз импортных вакцин мог бы изменить ситуацию с вакцинацией в России за пару-тройку недель. Но если бы это была продуманная пропагандистская команда — мы, наконец, договорились, и вы можете свободно принимать решение — ЭТО ВАШЕ РЕШЕНИЕ, а аргумент у нас один — ВАШЕ здоровье (а не гордость за первенство в изобретении вакцины). Но на такое рассчитывать особо не приходится.

Разрешение прививаться импортными вакцинами, скорее, будет не заботой о здоровье, а одолжением людям. Плюс, Pfizer и Moderna, возможно, уйдут в частные клиники, а китайские вакцины выйдут на свободный рынок. Но это все равно лучше, чем ничего.

Единственный возможный выбор

- К сожалению, в нашей стране считается, что человек неспособен принять решение, и ему надо всегда указать, что делать, — говорит социолог Анна Темкина. — А когда человеку указывают и не оставляют никакой степени свободы, он принимает свое собственное решение — не вакцинироваться. Это единственный доступный выбор для него.

А человек-то уже другой — он не советский. Он уже привык выбирать ресторан, одежду, поездку за границу, школу для ребенка, университет, развлечения, даже медицинские услуги — врача или роддом, например, — он живет в обществе хорошо развитого потребления. Он уже сильно ориентирован на выбор, но его ограничивают сверху — и в медицине в том числе. Он почти ничего не может выбирать — даже про частные клиники не идет речь, там не работают с ковидом.

Человеку не оставили пространства для маневра, и он сделал рациональный выбор, отказавшись от вакцинации (или поехал прививаться заграницу — но это выбор только небольших обеспеченных слоев). И это понятно. Но не значит, что это нельзя изменить — можно, и довольно быстро. Для этого нужна консолидированная воля — медработников, политиков и пациентов с идеей заботы о здоровье и предоставления выбора каждому желающему.

Опрос

А вы бы привились импортной вакциной?

  • Я уже привился «Спутником»
    %
  • Я привит импортной вакциной, была возможность выехать за границу
    %
  • Если бы был выбор - да, сделал бы прививку
    %
  • Не собираюсь прививаться ни импортной, ни отечественной
    %

Есть мнения

Независимый аналитик Алексей Куприянов полагает, что допуск иностранных препаратов от коронавируса на российский рынок и наличие у россиян выбора могло бы улучшить ситуацию с уровнем вакцинации в стране.

Алексей Куприянов

медицина, политика

кандидат биологических наук, независимый аналитик

www.facebook.com/alexei.kouprianov

- Допуск иностранных вакцин в Россию — чисто политический вопрос. Оздоровление политической ситуации в целом, в результате которого мы бы допустили в страну зарекомендовавшие себя иностранные вакцины, скорее всего пошло бы России на пользу. Но, боюсь, это далековато от частных проблем текущей эпидемии, - считает аналитик.

Страх перед прививками объясним — мнение биолога

Есть и еще одно мнение, почему же россияне так упорно отказываются делать прививки от коронавируса. Бояться вакцинации  — это нормально с точки зрения биологии. Так считает молекулярный биолог Ирина Якутенко. Она объяснила, какие убеждения мешают решиться сделать прививку.

Ирина Якутенко

Ирина Якутенко

биология

молекулярный биолог, научный журналист, автор книги «Вирус, который сломал планету»

- С точки зрения биологии в страхах антипрививочинков нет ничего удивительного. Они отражают то, как работает наш мозг, сформированный миллионами лет эволюции, — рассказала в видео на своем канале YouTube Ирина Якутенко. — Основная его «фишка» — мы умеем принимать решения, не имея полной информации о происходящем, исходя из тех данных, что есть. Это позволило нашему виду выжить. По шороху вдалеке древний человек мог понять — убегать или оставаться в укрытии. Часто эти решения были ошибочны, но нередко спасали жизнь.

Мы так запрограммированы — принимать решения, руководствуясь не полной информацией.

- За это отвечает не та часть мозга, которая связана с анализом, логикой, синтезом, а другая — эмоциональная, — поясняет эксперт. — Эмоции — механизм мгновенного принятия очень быстрых решений. Они меняют нашу физиологию — часть процессов подавляется, часть гиперактивируется. Эти процессы переводят нас в другой режим существования. И этот механизм не мог поменяться за несколько тысяч лет цивилизации. По сравнению с миллионами лет эволюции — это ничто. Мы обладатели того самого древнего пещерного мозга, который сформировался много миллионов лет назад и который сейчас оказался в сложных современных условиях — перед лицом вакцинации.

На самом деле, с точки зрения биологии, понять, как работает вакцина, способен любой школьник, объясняет эксперт.

- Просто в школах это плохо преподают, — говорит Ирина Якутенко. — И поэтому это знание не является самоочевидным, и отсюда все проблемы. Мы ведь не боимся электричества, или того, что упадем с Земли — об этом хоть чуть-чуть, но мы получили знания. Про вакцины — нет.

Факторы, которые могут повлиять на принятие (неверного) решения не делать прививку — мнение биолога

1. Вакцину вводят здоровым людям

Побочные эффекты от приема лекарства, когда мы больны, нас пугают меньше, считает Ирина Якутенко, потому что есть четкое состояние болезни, и таблетка — надежда на выздоровление.

Но объяснить себе, зачем вводить «непонятную жижу», когда ты здоров, сложно. Ведь многие не верят, что они могут заболеть. Эмоционально сложно себя представить на ИВЛ с трубкой в трахее.

2. Страх перед уколами

Детский страх уколов он никуда не пропадает. Укол воспринимается как что-то страшное, как серьезное воздействие, дающее ощущение боли.

Если вакцина была в виде спрея, антипрививочников было бы гораздо меньше.

3. Человек плохо умеет оценивать вероятности

Ложная оценка вероятности — это следствие нашего пещерного прошлого. Нам сложно оценить вероятность событий.

- Когда нам говорят, что вероятность побочных эффектов от вакцины — один на миллион доз, мы сразу думаем — а может, это я или мой ребенок? ,  — говорит Ирина Якутенко. — Но при этом мы спокойно ездим в машинах, переходим дорогу и нарушаем ПДД, хотя знаем, что вероятность стать жертвой ДТП в десятки и сотни раз больше, чем получить осложнение после вакцинации. Дело в том, что дорогу переходим мы ежедневно. И не можем все время бояться. Привычная опасность не является опасностью.

4. Убеждение, что вакцины не являются необходимостью

- Нас было бы существенно меньше и жили бы мы гораздо меньше, если бы не было вакцин, — считает эксперт.

Мы боимся самолетов, но продолжаем летать — без этого быстро не добраться из одной страны в другую. Но объяснить, зачем нужна вакцина, если человек не видит ежедневно перед глазами последствия отказа от прививок, трупов умерших от ковида на улицах, и обезображенных после болезни, очень трудно, поясняет биолог.

5. Наш мозг считает, что бездействие лучше, чем действие

- Человек рассуждает так — если я что-то сделаю и после этого наступят последствия, мне некого будет винить, кроме себя — я сам это сделал, — считает молекулярный биолог. — Человека пугает даже ожидание чувства вины. А если человек ничего не предпринял, и заболел — это можно объяснить — такова судьба, воля бога — кто во что верит.

- Миллионы лет мы так развивались — поэтому все изменить за 5 минут невозможно. Не может человек вдруг выучить английский, начать читать PubMed, научные журналы, оценивать качество исследований. Наш мозг привык действовать эмоционально, а не рационально. И из понимания этого и нужно планировать меры по снижению антивакцинаторских настроений, — считает Ирина Якутенко.