Что за древнеиндийская игра лила, которая дает ответы на самые сокровенные вопросы

Что это за игра

Лила — трансформационная игра родом из Индии, которая используется как инструмент самопознания и работы с внутренними состояниями. Игровое поле состоит из 72 клеток, есть фишки и кубик. Клетки названы отвлеченно: сомнение, щедрость, ясность, радость, гнев, зависть, страх и так далее. Есть «стрелы» — ресурсные состояния, которые поднимают. Есть «змеи» — ловушки, которые возвращают игрока вниз.

Здесь нужны не только игроки, но и ведущий, его еще называют проводником. Игрок формулирует запрос — вопрос, который его действительно беспокоит. Например, «Когда я выйду замуж?», «Какую профессию выбрать?», «Как простить человека?», «Хочу стать счастливым». Затем бросает кубик и начинает движение по клеткам. Ведущий помогает ему исследовать выпавшее состояние — задает вопросы, на которые игрок отвечает вслух. Можно играть вдвоем, а можно и компанией побольше.

В чем суть игры

Как объяснил «Доктору Питеру» врач-психиатр Антон Шестаков, эта игра представляет собой проективную методику — способ, при котором человек «вычитывает» в нейтральном изображении собственные переживания. Вся работа происходит в интерпретации, а не в броске.

«Сильнее всего действует не символика, а точный вопрос ведущего и сам факт проговаривания. Сразу обозначу границу: это не диагностика и не лечение. Инструмент самоисследования, не более. Но и не менее», — говорит психиатр.

По словам клинического психолога Ларисы Верчиновой, первое, что важно понять, — игра не дает ответов, она задает вопросы. Игрок бросает кубик, попадает на клетку и работает с тем, что она символизирует. Вопрос не «Что это значит абстрактно?», а «Где в моей жизни прямо сейчас это присутствует?».

«Выпавшая клетка работает как зеркало. Клиенты часто удивляются, насколько точно она отражает то, с чем они борются прямо сейчас. Главный психологический эффект — снижение защит. Когда человек отвечает не на прямой вопрос психолога, а на символ игры — он говорит честнее. Игровой контекст создает безопасность, которая в обычном разговоре достигается значительно труднее», — объясняет Лариса Верчинова.

По словам Антона Шестакова, во время игры в психике и мозге игрока могут происходить разные процессы:

• Биохимический. Непредсказуемость броска дает выброс дофамина — нейромедиатора ожидания награды. Благодаря этому внимание обостряется, а сказанное запоминается прочнее. Разговор в безопасной группе повышает уровень гормона доверия — окситоцина и снижает уровень кортизола — главного гормона стресса.

• Нейрокогнитивный. Метафора снимает часть нагрузки с миндалевидного тела (амигдалы) — структуры мозга, отвечающей за генерацию тревоги и оценку угрозы. Говорить «про фишку» безопаснее, чем прямо про себя, поэтому активнее включается префронтальная кора — зона планирования и осмысления.

• Психологический. Внешний символ помогает заметить когнитивные искажения, или ошибки мышления вроде «все или ничего», а также дисфункциональные убеждения — жесткие установки типа «Я обязан всем нравиться». Руминации — навязчивое пережевывание одних и тех же мыслей — прерываются самим ходом игры.

«Работает и эффект Барнума: расплывчатое описание кажется точным попаданием. Парадокс в том, что польза сохраняется не потому, что клетка „угадала“, а потому, что человек впервые сказал вслух то, о чем молчал месяцами», — добавляет Антон Шестаков.

Кому подходит «Лила»

По словам Антона Шестакова, в эту игру полезно поиграть:

• устойчивым людям, которым нужно разобраться в выборе, отношениях, ощущении застоя;

• страдающим алекситимией — когда человеку трудно называть свои чувства словами. В этом случае игра, по сути, выдает готовый словарь;

• перед психотерапией — игра работает как разогрев, когда говорить о себе напрямую пока тяжело.

Как добавляет Лариса Верчинова, эта игра помогает:

• осознать повторяющиеся паттерны. Она помогает увидеть, какие состояния человек воспроизводит снова и снова в отношениях, в работе, по отношению к себе. «Клиентка, которая раз за разом попадала на клетку „контроль“, впервые назвала вслух то, что давно чувствовала: она управляет всем вокруг, потому что боится беспомощности», — поделилась примером из практики клинический психолог;

• работать с теневыми состояниями. Попасть на «зависть» или «обиду» в игровом формате не стыдно. Символ снимает осуждение и позволяет исследовать состояние, а не убегать от него.

По словам психолога-сексолога Ксении Соломатиной, она использует в своих психологических сессиях лилу, в которой задействует когнитивно-поведенческую, гештальт- и арт-терапию. Однако эксперт предупреждает: не стоит рассматривать эту игру как волшебную таблетку или инструкцию к жизни. Поделилась специалист также своим личным опытом игры в качестве участника.

«Первый раз — неудачный, так как „проводник“ был неопытным и игра была пропитана эзотерикой. Данный подход и манера игры мне не подошла и вызывала приливы скепсиса. Второй раз ведущим был опытный практикующий психолог, который провел меня в самые темные и дальние кулуары бессознательного. За одну игру, которая длилась 5 часов, мы смогли скорректировать направление моей личной терапии, которую обязан проходить каждый практикующий психолог», — рассказала Ксения Соломатина.

Кому играть не стоит

Не всем лила может пойти на пользу. По словам психиатра Шестакова, воздержаться от игры стоит людям, имеющим:

• острые состояния — психоз, тяжелую депрессию, манию. Символика легко встраивается в болезненные построения, а паранойяльный синдром (стойкие ложные убеждения о преследовании и особом смысле происходящего) может усилиться;

• зависимость от «знаков». Если решения не принимаются без кубика, а к игре тянет при каждой тревоге, инструмент превратится в компульсию — повторяющееся действие ради кратковременного снижения напряжения;

• свежую травму и острое горе. Ведущий без клинической подготовки может не удержать сильное реагирование и оставить человека наедине с поднявшимся аффектом, или интенсивной эмоциональной реакцией.

Как играть с пользой

Антон Шестаков дал несколько советов для повышения пользы от игры.

1. Формулируйте запрос конкретно и в зоне своего влияния: не «Когда я стану счастливым?», а «Что мешает мне говорить о своей нагрузке?».

2. Ведите короткие записи по схеме «гипотеза — проверка в жизни».

3. Ограничьте сессию 1,5 часа.

4. Договоритесь с собой заранее: любая трактовка — рабочая версия, а не предсказание.

«Лила» ничего не предсказывает. Она создает структуру для честного разговора с собой, и в этом ее реальная ценность, доступная человеку любых взглядов. Но при депрессии, тревожном расстройстве или психозе нужны доказательные методы: когнитивно-поведенческая терапия (обучение замечать и менять свои мысли и поведение) и по показаниям СИОЗС — селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, антидепрессанты. Игра здесь дополнение, а не замена», — заключил психиатр.