Приподнять то, что опущено. Как стареет нижняя треть лица и что с этим можно сделать

По отчетам различных международных ассоциаций (включая ASPS и AAFPRS), в 2025–2026 годах операции по подтяжке и скульптурированию этой зоны стали одними из самых быстрорастущих по объему. Омоложение нижней трети лица остается отдельной категорией и у хирургов, и у косметологов, так как возрастные изменения здесь имеют свои особенности и сложно поддаются коррекции, но все же поддаются.

Участники круглого стола «Доктора Питера» рассказали, когда пора прибегнуть к хирургии, что может сделать для проблемной нижней трети косметология и каковы особенности омоложения этой зоны.

Неумолимое время

Возрастные изменения нижней трети лица и шеи затрагивают несколько анатомических областей, поэтому выбор между косметологическими методиками и хирургической тактикой зависит от возраста пациента и его морфотипа, говорит Галина Хрусталева, пластический хирург Академии Ирины Хрусталевой.

— Мы далеко не всегда начинаем с хирургической коррекции, — говорит доктор. — Я часто работаю в тандеме с косметологом, и наши методы не противостоят друг другу, а взаимно дополняют друг друга. Для начала мы определяем морфотип старения по классификации Кольгуненко. Этих типов пять: мускульный, усталый, мелкоморщинистый, деформационный-отечный и смешанный. Также оцениваем и анатомические особенности: лицевой скелет, мягкие ткани, выраженность нижней челюсти. Если преобладают гравитационные изменения, то есть прирост и опущение мягких тканей, это одна тактика хирургического лечения. Для пациентов с мелкоморщинистым морфотипом будет выбрана абсолютно другая тактика.

По словам эксперта, состояние тканей также будет влиять на выбор коррекции. Например, пациента не устраивает контур нижней челюсти и он хочет хирургическую омолаживающую операцию, а диагностика выявляет недостаточную проекцию подбородочного отдела. И тут нужно выбирать, как это скорректировать: работать с костными структурами или устанавливать имплантат.

Эльвира Кихтева врач-косметолог, трихолог и дерматовенеролог сети многопрофильных клиник «БАЛТМЕД», напомнила: возрастные изменения всегда носят комплексный характер.

— Все начинается на глубоком уровне: происходит постепенная резорбция костной ткани, изменяется костный каркас, — пояснила она, — параллельно истончаются и смещаются под действием гравитации жировые пакеты, растягивается связочный аппарат. Ситуацию усугубляет гипертонус мышц лица, из-за которого опускаются уголки рта и формируются брыли в нижней трети лица. Снижение тургора и эластичности кожи завершает эту цепочку, в результате чего четкий овал постепенно теряется.

Любовь Сафонова, пластический хирург Института красоты «Галактика», пояснила, почему нижнюю часть лица выделяют особенно:

— Верхняя часть лица (или по-простому лицевая маска) натянута на неподвижный череп, цельную костную конструкцию. А то, что находится в нижней половине лица и на шее, костной основы как таковой не имеет: нижняя челюсть здесь выступает как скоба, а все остальное пустота, органы, мягкие ткани, которые не являются опорными. Поэтому закономерности возрастных изменений в этой зоне очень сильно зависят от состояния мышц, и основа основ успешного омоложения — это нормализация функции мышечной ткани.

Екатерина Прохорова, врач-косметолог клиники Sanctum, добавила: изменения в области нижней трети лица достаточно комплексные, потому что лицо — это многослойная структура. В каждом слое происходят свои изменения, будь то возрастные или анатомические особенности, присущие пациенту с рождения. И с возрастными изменениями надо работать иначе, нежели с анатомией.

— Я тоже подчеркну важность мышечного аппарата в зоне нижней трети, потому что его гипертонус имеет огромный вес в утрате овала лица, а своевременное расслабление мышечной ткани позволит сохранять овал гораздо дольше, — сообщила доктор.

Вообще все старение лица — это многокомпонентный процесс, который включает структурные изменения кожи, подкожно-жировой клетчатки, связочного аппарата и костных структур лицевого скелета, отметил Заза Абаев, косметолог клиники «Скандинавия». И все возрастные изменения так или иначе включают атрофию изменение положения поверхностной жировой ткани. В отличие от средней и верхней трети лица, в подчелюстной области эта ткань с годами только накапливается и увеличивается в объеме, потому что оттуда уходить ей некуда. Если в средней трети лица подкожно-жировая клетчатка имеет важный и полезный эффект за счет наличия там фибробластов, мезенхимальных и стволовых клеток, отвечающих за увлажненность и плотность ткани, то в подчелюстной области этот жир не нужен никоим образом.

— Также старение нижней части включает ослабление удерживающих связок и гравитационный птоз, увеличение объема нижнечелюстных жировых пакетов (брыли) смещаемость мягких тканей и, конечно, гипертонус мышц-депрессоров — платизмы и мышц, опускающих углы рта и нижнюю губу, — продолжил эксперт. — И надо решать все эти проблемы вместе: убрать гипертонус мышц-депрессоров и лишний объем в подчелюстной области, работать с качеством кожи. Предварительно важно оценить анатомию — положение подъязычной кости относительно шейно-подбородочного угла. Если оно достаточно низкое, у таких пациентов даже в молодости будет сглаженный шейно-подбородочный угол, и мы практически ничего с этим не можем сделать.

Гульнора Тураханова, пластический хирург клиники СМТ, согласна c тем, что пусковым механизмом возрастных изменений в нижней трети лица является релаксация платизмы, которая отчасти обусловлена анатомо-физиологическими особенностями этой структуры.

— Между платизмой и второй фасцией шеи есть зона скольжения, и при различных гормональных изменениях, колебаниях веса, недостаточной проекции нижней челюсти, аномалиях развития лицевого скелета возникает релаксация платизмы, что создаёт функциональный дисбаланс в пользу депрессоров периоральной зоны — мышц, отвечающих за опущение уголков рта, нижней губы, — развила мысль Гульнора Тураханова. — Именно они и запускают весь механизм опускания мягкотканного комплекса, включая и среднюю зону. Если на первом этапе не воздействовать здесь хотя бы ботулотоксином, эти изменения будут прогрессировать. Еще с недостаточным развитием подбородочного отдела нижней челюсти возникают так называемые жировые ловушки, которые копят жир в гормонально зависимых зонах — в частности, в подбородочном отделе.

По словам эксперта, то что называется гравитационным птозом, фактически не связано с гравитационными изменениями, а вызвано тем, что платизма начинает стягивать все лицо вниз.

Пластический хирург клиники А3beaute Светлана Черкасова выделила в качестве основных возрастных изменений:

По ее словам, все вместе это меняет архитектонику лица: мягкие ткани стремятся вниз и как бы «повисают» на связочном аппарате, что приводит к появлению мешков под глазами, брылей и избытка кожи в области подбородка.

Иван Вострилов, эстетический пластический хирург Института красоты ГАЛАКТИКА, подчеркнул, что физические, гормональные и психологические аспекты одновременно влияют на организм не только на поверхностном уровне лица, но в глубоких слоях: SMAS-лоскуте, мышечно-связочном аппарате и костных структурах.

— Сила гравитации неумолимо влияет на мягкие ткани, лицо как будто «стекает» под силой тяжести. Изменения гормонального фона увеличивают эластичность связочного аппарата, уменьшение костной структуры снижает опорные свойства лица, а ультрафиолетовое излучение влияет на все структуры тканей, меняя свойства клеток, питание тканей, — пояснил он. — Все это приводит к возрастным и гравитационным изменениям. Пластический хирург без работы смежных специалистов — косметолога, эндокринолога — и без участия самого пациента в коррекции образа жизни может только временно устранить эти проявления.

Старение у каждого развивается по своему сценарию, на который влияют генетика, анатомия, образ жизни, состояние здоровья, колебания веса и факторы окружающей среды, отметил Дмитрий Типикин, ведущий пластический хирург Клиники Пирогова. Однако механизмы во многом похожи: с течением времени уменьшается объем подкожно-жировой клетчатки в некоторых зонах лица. В других жировая ткань может, напротив, становиться заметнее — например, в нижней части щек и подчелюстной области. Из-за этого лицо визуально «тяжелеет»: появляются брыли, формируется второй подбородок, сглаживается угол нижней челюсти.

— Параллельно изменяется и костная основа лица, — продолжил эксперт. — Верхняя и нижняя челюсти постепенно утрачивают объем, а мягкие ткани лишаются привычной поддержки, ослабевает работа связочного аппарата, снижается плотность и эластичность кожи, ткани смещаются вниз. Так постепенно формируется тот самый эффект «поплывшего» овала. Хоть мы не можем повлиять на гравитационный птоз и приостановить процесс старения, но современная эстетическая медицина достигла высокого уровня, чтобы дать возможность выглядеть значительно моложе, сохранив при этом индивидуальность.

Алексей Дудников, пластический хирург клиники Grandmed, добавил к многофакторности проблемы возрастных изменений нижней трети лица врожденные особенности: невыраженные ветки челюстей, узкая челюсть сама по себе, низкое расположение подъязычной кости. Из приобретенных факторов он назвал опущение тканей, потерю глубоких жировых объемов, «сползание» поверхностных, ухудшение тонуса кожи и общую атрофию тканей.

Арсенал методов

Заза Абаев разделил пациентов на три категории. Первым важен максимум эффекта: они не обращают внимания на реабилитацию и финансовую часть, их волнует только максимально заметный результат от процедуры. Именно такие пациенты чаще готовы на хирургию. Есть те, которые боятся хирургии и реабилитации: их устраивает не такой выраженный эффект, и они готовы «играть вдолгую». Для третьей категории важнее всего финансовая составляющая.

По словам эксперта, если цель в репозиции мягких тканей, их перемещении и фиксации — это либо хирургия, либо нитевой лифтинг. Других вариантов нет.

— Я на практике использую сочетанную методику, которая уже не косметология и еще не хирургия, но ее можно отнести к малоинвазивной операции, — рассказал доктор. — Мы выполняем обычную классическую хирургическую липосакцию нижней трети лица, сложной многопетлевой методикой подтягиваем и шею, и нижнюю треть, фиксируем все это к скуловой дуге, к сосцевидному отростку и одномоментно прогреваем кожу микроигольчатым RF. Проще говоря, создаем липоскульптурирование: перемещаем и фиксируем ткани, которые освободились от лишнего объема.

На первом этапе, когда нет еще гиперэластоза, временный эффект принесут косметологические методы — введение ботулотоксина в депрессоры периоральной зоны, считает Гульнора Тураханова.

— Иногда некоторым пациентам эффект подтяжки дают микроинъекции концентрированного раствора ботулотоксина вокруг уха, — рассказывает она. — Когда изменения уже более выраженные и с гиперэластозом и брылями, используют липосакцию с наложением временных швов, фиксирующих кожный лоскут и платизму, фасции. Относительно молодой категории пациентов можно предложить эндоскопическую платизмопластику. А при значительном избыток кожи остается медиальная и латеральная платизмопластика, подтяжка шеи.

Алексей Дудников не видит альтернативы, равной по эффективности хирургии, когда уже требуется серьезный лифтинг.

— Самые эффективные операции — это хороший «глубокий» фейслифт и структурный лифтинг шеи (если это требуется), — говорит эксперт. — В части случаев мы можем отлично улучшить ситуацию с помощью изолированного фейслифта без вмешательства на шее. Но все это индивидуально — и надо разбираться в каждом случае отдельно.

Галина Хрусталева считает, что объем вмешательств определяет пациент совместно с врачом.

— Я прошу пациента принести на консультацию фотографии, где пациенту 20, 30 лет. Задача не создать новое лицо, а получить гармоничный результат, — продолжила она. — Поскольку лицо не стареет изолированно, важно акцентировать внимание и на средней зоне, и на жировых пакетах. Поэтому, безусловно, если говорить об омолаживающих операциях, речь пойдет о комбинации эндоскопических операций в средней зоне лица со смас-лифтингом либо о глубокой подтяжке лица с обязательным омоложением боковых отделов лица.

Главное помнить, что лицо необходимо оценивать комплексно и корректировать все необходимые зоны, дабы не получить дисгармонию в лице и явный «прооперированный» вид, напомнила Светлана Черкасова

— В своей практике мы применяем различные вариации SMAS-пластики, медиальную и латеральную платизмопластику, аугментацию подбородка, ментопексию, контурный липофилинг и их сочетания в зависимости от выраженности возрастных изменений и конкретных задач пациента, — говорит доктор. — При начальных возрастных изменениях зачастую можно справиться косметологическими процедурами, но чем более выражены избытки кожи и значительны нарушения распределения мягких тканей — тем более верным способом коррекции становится хирургия.

Эльвира Кихтева как косметолог порекомендовала ботулинотерапию в платизму, в мышцы, опускающие угол рта, и в подбородочную мышцу.

— В целом, сегодня подход в ботулинотерапии — это full-face, когда расслабляют практически все лицо в подходящих пациенту дозировках, — говорит она. — Если беспокоит второй подбородок, можно прибегнуть к аппаратным процедурам: SMAS-лифтинг, микроигольчатый RF. Также хорошо работает введение липолитиков, которые будут рассасывать нежелательный жир.

Екатерина Прохорова отметила, что важна степень выраженности изменений, с которыми пациент обратился. Все же профилактировать проблему гораздо легче, чем с ней справиться, когда она уже выражена. При раннем обращении можно работать со связочным аппаратом, компактизировать подкожно-жировую клетчатку, стимулировать коллаген, расслаблять ботулинотерапией мышечные структуры.

— Хоть хирурги и могут перемещать ткани, но качество их менять не могут, поэтому всегда оптимально работать вместе с косметологами, — продолжила доктор. — Это подготовит пациента к хирургии, повысит ее результат, ускорит реабилитацию. Поэтому важно понимать, что косметология — это не камуфлирующие процедуры, а медицинское долгосрочное ведение пациента.

— Меня беспокоит тенденция, что пациентов, готовых тратить много времени для получения результата, становится все меньше и меньше, — продолжила Любовь Сафонова. — Вероятно, это связано с ритмом жизни. И все больше тех, кто хочет сделать быстро и забыть, и не ходить к нам как на работу. Это влияет на планирование лечения: методы становятся более радикальными, легкая косметология уходит на второй план. Также я очень настороженно отношусь к тому, что пациенты приходят к эстетистам «купить процедуру», которую сами себе назначили, почитав в интернете и не имея к ней никаких показаний. Также часто пытаются купить ту процедуру, на которую есть деньги, а не ту, которая показана.

Современные тенденции в хирургии лица — это малотравматичность и естественность, говорит Иван Вострилов. По его словам, нет одинаковых операций и универсальных шаблонов для каждого лица.

— Сейчас на практике я максимально использую и внедряю эндоскопические методики, аналогов которых либо нет, либо представлены в единичных случаях за рубежом, — говорит он. — Например, глубокая подтяжка шеи с эндоскопической ассистенцией дает ряд преимуществ: незаметные разрезы в волосах, быстрое восстановление и максимальная безопасность, так как работа идет под видеоконтролем в самых недоступных участках лица. Мы уже привыкли к технике deep plane (усовершенствованному варианту классического SMAS-лифтинга), однако его двухвекторная направленность подходит не всем лицам. Для гравитационного птоза и крупных, массивных лиц я чаще выполняю разновекторный High-SMAS. В некоторых случаях нужен гибрид из двух методик — так называемый High-Deep SMAS lifting.

Также эксперт выделил еще более универсальный подход: гибридный фейслифтинг —новое понятие в омоложении лица и шеи. Это не просто сочетание, а модификация классических методик, которые совмещают в себе эндоскопический лифтинг и «открытые» техники омоложения, дополненные аппаратными интраоперационными процедурами — это и эндоскопический deep plane face lift, и внутриротовой доступ с эндоскопическим deep neck lift в сочетании, например, с шлифовкой СО₂-лазера, либо RF lifting, дополняющий будущий результат.

Дмитрий Типикин выделил несколько основных направлений в омолаживающей хирургии лица: классический SMAS-лифтинг, глубокая подтяжка Deep plane facelift, работа с платизмой, эндоскопическая подтяжка лба и верхних 2/3 лица, блефаропластика, височный лифтинг, сочетанные омолаживающие комплексы, когда несколько операций выполняются за один раз.

— При выборе мне важно понять степень выраженности возрастных изменений у конкретного пациента, насколько его это волнует, какой результат он хочет получить и чем конкретно я могу помочь, учитывая его анатомические особенности, — отметил Дмитрий Типикин. — Поэтому я начинаю не с выбора методики, а с диагностики лица: оцениваю качество кожи, положение мягких тканей, выраженность избытков кожи, состояние шеи, объемы, строение костной основы. Затем обсуждаю с пациентом проблему: потерю четкого овала, брыли, тяжесть в нижней трети, опущение щек, избыток кожи на веках или изменения в области шеи. И только после этого можно говорить о методике и объеме операции.

Сила в сочетании

В косметологии это гармоничное сочетание аппаратных и инъекционных методов, поясняет Эльвира Кихтева.

— Перед любой операцией не обойтись без визита к косметологу, поскольку необходима предоперационная подготовка, — отмечает она. — Использование мезотерапии, биоревитализации, а иногда и ботулотоксина для расслабления мышц обеспечивает качественное заживление тканей и предотвращают появление грубых рубцов.

Заза Абаев подчеркнул особую важность исходного состояния пациента. Если у него хорошее качество кожи, он регулярно делает базовые уходовые процедуры — ботулино- или мезотерапию, биоревитализацию, у него хороший домашний уход — это уже полезно, чтобы хорошо работала и лимфатическая система, и капиллярный кровоток. Вредные привычки и неподвижный образ жизни приносят обратный эффект, который тоже отразится на качестве кожи.

— Когда пациенту уже показана операция при более выраженных изменениях и стоит задача переместить и зафиксировать ткани в более высокое положение, которое было лет 10—15 назад, он приходит либо к нам, либо к нашим коллегам-хирургам и делает выбор, — уточнил эксперт. — Но после хирургии снова попадает к косметологам на реабилитацию и для поддержания эффекта.

— Идеальной комбинацией работы косметолога и хирурга будет правильная подготовка кожи перед операцией, ее увлажнение, уплотнение и насыщение (чаще всего это инъекционные методики), — продолжила Светлана Черкасова. — А уже после пластической операции — курс реабилитационных процедур (микротоковая терапия, светотерапия, магнитотерапия) и, спустя 3–6 месяцев, регулярное посещение косметолога для поддержания качества и тонуса кожи (инъекционные методики, микроигольчатый RF-лифтинг).

— В нашей стране очень много пациентов с деформационным морфотипом, — говорит Галина Хрусталева. — И здесь зачастую подготовка начинается не с косметолога, не с пластического хирурга, а с нормализации веса и работы с эндокринологом. Если пациент готов меняться и следить за весом, это очень важно для хорошего результата. Конечно, качество кожи у курящих и некурящих пациентов разительно отличается. А если пациент принимает препараты, снижающие вес, это также требует определенных алгоритмов работы с ним.

Гульнора Тураханова согласилась, что совместный и мультидисциплинарный подход к проблеме долговечности результата является ключевым.

— После того как убрали избытки кожи, восстановили объем и контуры, дальнейшая работа ложится на плечи наших коллег-косметологов, которые работают с качеством кожи и помогают в адекватной реабилитационной терапии, включая различные аппаратные методики, чтобы пациент мог быстро вернуться к жизни после расширенных комплексных вмешательств, — объяснила она.

Екатерина Прохорова также отметила, что долгосрочность косметологических эффектов будет зависеть от того, насколько пациент готов идти по назначенному плану лечения.

— Нужно понимать, что косметолог — это доктор, и он назначает медицинские процедуры, — уточнила она. — И мы действительно можем продлить эффект от пластической хирургии, особенно за счет комбинации аппаратных и инъекционных методик. Поэтому крайне важно, чтобы аппаратный парк клиники позволял выбрать оборудование, которое позволит достичь нужных нам результатов.

В обязанность доктора входит достоверно донести до пациента, как долго будет длиться результат, так как все процедуры разные по эффективности, напомнила Любовь Сафонова. По ее словам, результаты омолаживающих пластических операций носят пожизненный характер — ничего не откатывается к первоначальному состоянию. Однако на лице после операции со временем начинают накапливаться возрастные изменения, потому что человек продолжает жить, продолжают действовать негативные факторы, вызывающие эти изменения. И, так или иначе, через сколько-то лет потребуется повторный «ремонт» в той же зоне.

— Именно за повторными операциями в той же самой зоне пациенты обращаются через 10–12, максимум 15 лет, — говорит доктор. — Такое вмешательство уже носит купированный характер, этот «ремонт» косметический, а не капитальный. Что касается косметологии, то мы как хирурги, конечно, видим ее эффект. У пациентов после аппаратных процедур, после нормализации лицевой маски и мышечно-апоневротической системы избытки кожи минимальны, так как такое воздействие уплотняет и укорачивает ткани по определенным векторам. Это вполне себе рабочие омолаживающие процедуры, к которым можно прибегать вплоть до возникновения прямых показаний к хирургии.

Пластический хирург и врач-косметолог — это идеальный тандем для достижения максимальных результатов, считает Иван Вострилов.

— Я не согласен с мнением, что сначала работает косметолог, а затем хирург, это две абсолютно разные зоны вмешательства, — считает он. — Грамотный косметолог решает задачи своего профиля, вовремя перенаправляя пациента к пластическому хирургу. А профессионал хирургического профиля, наоборот, не станет проводить масштабных операций в зонах, которые прекрасно корректируются косметологически. И, конечно, всем пациентам после хирургии лица абсолютно необходима реабилитация у врача-косметолога. Мои пациенты знают, что операция заканчивается не в операционной, а после окончания реабилитации — под моим наблюдением, но у врача-косметолога.

— Я часто комбинирую косметологию и хирургию, но так, чтобы это взаимно не мешало нашим результатам, — добавил Алексей Дудников. — Самое частое, что я рекомендую своим пациентам после операции, — хороший СО₂-лазер как эффективную меру воздействия на поверхностные слои и качество кожи. С глубокими слоями работаю уже я как хирург. В целом, перед хирургией, если пациент что-то с врачом-косметологом уже запланировал из относительно агрессивных (или биологически агрессивных) процедур, наши воздействия лучше развести на 3–6 месяцев друг от друга.

Старение — это многоуровневый процесс, и для достижения гармоничного долгосрочного результата чаще всего требуется комплексный подход к омоложению лица, говорит Дмитрий Типикин.

— В одном случае оптимальным решением может стать глубокая подтяжка лица — Deep Plane facelift, — пояснил доктор. — В другом — классический SMAS-лифтинг в сочетании с платизмопластикой. Если основная проблема сосредоточена вокруг глаз, на первый план может выйти периорбитопластика. Нередко для естественного результата требуется сочетание нескольких методик, но объем вмешательства всегда определяется индивидуально.

В решении поставленных хирургических задач важен индивидуальный подход. Именно такие принципы работы в омолаживающей хирургии лица позволяют достигать естественных и эстетичных результатов.

Секрет естественности

Стигма переоперированности на лице всегда видна, поскольку это деформация. Человек отличается от того, каким его задумал создатель, а это всегда привлекает внимание окружающих, говорит Любовь Сафонова.

— Сегодня так много людей с конкретными и узнаваемыми деформациями, что это уже становится нормой, — говорит она. — Пример — несуразно увеличенные губы. После определенного количества операций уже сложно оставаться в плоскости естественности.

— Нужно прийти к тому, чтобы не пациент выбирал процедуру, а шел по назначенному плану, — говорит Екатерина Прохорова. — А поскольку лицо пациента — это наша репутация, то ни в коем случае ни один врач-косметолог не ставит перед собой задачи получить какой-то неестественный результат. Наша задача — подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки, что позволит с течением времени красиво взрослеть. Важно, чтобы эстетическое ощущение врача совпадало с вашим.

— Исключением становится категория пациентов с конкретным запросом на изменение индивидуальных черт, — говорит Гульнора Тураханова. — В моей практике были ситуации, когда, получив естественный результат, пациенты возвращались ко мне и настаивали на повторных более сильных изменениях. Буквально «натяните посильнее, хочу вот такой нос, вот такой подбородок». Такую категорию выход за пределы эстетической нормы не беспокоит.

— Если гравитационные изменения пытаться скорректировать добавлением филлеров гиалуроновой кислоты, мы получим перекачанное «лицо-подушку», — продолжила Галина Хрусталева. — То же самое — когда пациент с одной стороны вроде бы настроен на коррекцию средней зоны, но сразу же обозначает, что хочет только липофиллинг, показаний к которому нет. Мы понимаем, что так навредим, утяжелим лицо и лишим его гармонии. Но нередко пациент уже сам себе фактически назначил операцию, и тут задача врача — переубедить его. С другой стороны, это может привести к неудовлетворенности результатом, поэтому стоит мягко порекомендовать альтернативную консультацию у других коллег.

Эльвира Кихтева тоже отметила, что сегодня всё больше людей делают выбор в пользу осознанной эстетики. Хотя яркие тренды из соцсетей по-прежнему привлекают внимание, главный вектор современной косметологии — это естественность и бережное подчеркивание индивидуальной красоты.

— Сейчас очень важно выстроить с пациентом доверительный диалог: услышать его истинные пожелания и мягко помочь найти тот образ, который будет смотреться гармонично и естественно, — подчеркивает эксперт. — К счастью, культура ухода за собой растет, и пациенты всё чаще стремятся к натуральному, свежему виду.

По словам специалиста, секрет идеального и долговечного преображения кроется в комплексном подходе. Это не просто точечные процедуры, а системная забота: улучшение качества кожи, лимфодренаж, поддержание общего здоровья организма и восполнение дефицитов в синергии со смежными специалистами.

— Благородное лицо с естественными чертами, соответствующими возрасту и индивидуальной анатомии, — это не тренд, а золотой стандарт эстетической хирургии, от которого почему-то лет на 20 уходили, — отметил Иван Вострилов. — Сегодня мы возвращаемся к исходному коду красоты — природе. Хирурги, косметологи, да и любые специалисты, работающие со внешностью, должны только подчеркнуть красоту, вернуть в исходное положение то, что со временем изменилось, отсрочить дальнейшие изменения. Но точно не поменять природу.

Если говорить про хирургию лица, то, по наблюдениям эксперта, омолаживающие операции, сохраняющие естественный вид и эстетику, всегда связаны с работой в глубоких слоях. Самые сложные и длительные операции дают потрясающие результаты без изменений черт лица, без агрессивной гиперкоррекции, но с деликатным и ярким результатом — в отличие от так называемой «быстрой» хирургической работы только с поверхностными слоями кожи или эндоскопическом лифтинге без показаний к нему для лиц с глубокими возрастными изменениями.

Алексей Дудников напомнил, что анатомия каждого пациента даже в одной возрастной и этнической группе может очень сильно отличаться. В целом, по его мнению, нужно соблюдать индивидуальный подход. От этого выбора зависят и объем операции, и нужные векторы.

Заза Абаев подчеркнул, что в косметологии есть, по сути, только две процедуры, которые могут сделать внешний вид неестественным: гиперкоррекция при ботулинотерапии, когда лицо становится похожим на маску, и гиперкоррекция филлерами на основе гиалуроновой кислоты, что дает одутловатое, огромное, отечное лицо с торчащими углами нижней челюсти, которые при разговоре ходят туда-сюда.

В плане хирургии важно помнить, что на период реабилитации пациент и правда выглядит неестественно и переживать в первые недели из-за этого нет смысла. Промежуточный результат оценивается через полгода, окончательный — плюс-минус через 9–12 месяцев.

— В эстетической медицине врачам приходится быть немного художниками и психологами, — продолжил он. — Важно не только наработать эстетический вкус, но и уметь некоторым пациентам вовремя сказать «нет».

— На мой взгляд, для получения максимально естественного результата необходимо соблюдать умеренность в любых методах, как в хирургических, так и в косметологических, — подытожила Светлана Черкасова. — Это ключ к красивому результату без эффекта оперированного или тяжелого лица.