Фото №1 - Главный детский психиатр Петербурга: Предотвратить стрельбу в Москве могли бы изменения в законе о психиатрии
Фото
фото с psyportal.net

Вчера, 3 февраля, мальчик, вооружившись двумя винтовками, зашел в здание школы, застрелил учителя и захватил в заложники учеников 10-го класса. Отец ребенка, приехавший на место происшествия, смог успокоить его и уговорил отпустить детей.

Ответ на вопрос, почему десятиклассник, которого характеризуют как отличника и медалиста, вдруг схватился за оружие, еще только предстоит получить. Сейчас с подростком работают следователи, его ожидает психологическая экспертиза. Оговорившись, что заочно и не имея достаточно данных, диагноз ставить нельзя, главный детский психиатр Петербурга Людмила Рубина предположила, что болезненные идеи у ребенка в голове, видимо, формировались долго и только сейчас нашли выход. По словам Людмилы Рубиной, в том, что ребенок хорошо учился и при этом смог убить двух человек, нет никакого парадокса: эти психологические проявления совсем не связаны между собой.

– На меня произвело впечатление, что одной из возможных причин его поступка было желание «увидеть смерть», как сообщили СМИ. По всей видимости, у ребенка могло быть психическое заболевание. Это как нарыв, который вышел наружу таким образом. Спровоцировать его могло любое событие, которое для другого человека осталось бы незамеченным. Я не исключаю, что этому поспособствовали сообщения об аналогичных случаях на Западе или жестокость в видеоиграх, — поясняет Рубина.

(Почему нельзя пороть детей ремнем, читайте здесь)

Сейчас дети с проблемами в психике попадают на прием к врачу чаще всего в том случае, когда первые тревожные сигналы уже «прозвенели», — как правило, на  приемы в кризисные центры они приходят с родителями после каких-то происшествий. Однако если мама или сам подросток, которому уже исполнилось 15 лет, не хотят больше продолжать общение с врачом, психиатры бессильны. Даже если заподозрили у ребенка психическое заболевание. Таков закон «О психиатрической помощи» и порядок его применения. Еще хуже обстоят дела, если ребенок пришел на прием к врачу анонимно (врачи не знаю ни имени, ни контактных данных ребенка и родителей) — тогда в экстренных ситуациях врачам приходится самим по крупицам искать о нем информацию, чтобы иметь возможность помочь.

— В целом, закон о психиатрической помощи не так плох, но врачи отчасти оказались его заложниками. Чтобы выявить проблемы у ребенка, нужно долго с ним беседовать — сначала расположить к себе, потом помочь озвучить не осознаваемые им самим мысли и установки. А теперь представьте: в ходе беседы мы разбередили его мысли, эмоциональное состояние, и он ушел от врача «в никуда», больше не вернется. — поясняет Людмила Рубина.

(Сколько детей в Петербурге состоят на учете у психиатра, узнайте здесь)

Обследовать массово детей в школе, не дожидаясь трагедии, по словам главного детского психиатра, не имеет смысла, потому что результаты такого превентивного обследования не будут достоверными — дети могут специально запутывать врачей, чтобы поиздеваться или поиграть, мол, «я что-то скажу, а ты думай, правда это или нет».

– По моему мнению, необходимы изменения в законе, которые бы позволили психиатрам в случае, если их что-то настораживает в поведении ребенка, установить контакт с родителями, предотвратить беду, которая произошла в московской школе. — подытоживает главный детский психиатр Петербурга.

Психиатры уже не в первый раз говорят о возврате к принудительному лечению пациентов с психиатрическими заболеваниями. В ноябре 2012 года группа врачей-психиатров из Петербурга и Москвы обратилась в Госдуму с инициативой вернуть в закон о психиатрической помощи возможность принудительного обследования и лечения.  

(Нужно ли возвращать в психиатрию принудательное лечение, читайте мнение психиатра здесь)

© ДокторПитер