Российская фармакология на китайском сырье

15:46, 14.10.2010 / Верcия для печати / 0 комментариев

В Петербурге зарегистрировано 1168 аптечных организаций. Любой горожанин видит, что они множатся как грибы после дождя. С таким обилием аптек мы уже все давно должны были стать здоровыми. Но только сама фарминдустрия глубоко больна...

Российская фармакология на китайском сырье
Фото: фото с dickdrug.ru

Подробнее о диагнозе отечественной фармакологии рассказал профессор кафедры химической технологии лекарственных веществ и витаминов Химико-фармацевтической академии Илья ФРИДМАН.

Глубокие старые раны

— За последние 19 лет произошло чудовищное разрушение химико-фармацевтической отрасли, — уверен ученый. Предприятия были акционированы. Государство сократило вложения в отрасль. И новые владельцы фабрик и заводов пересмотрели приоритеты. Предприниматели практически повсеместно отказались от затратных стадий изготовления препаратов — создания активных фармакологических субстанций из первичных веществ в пользу быстро окупаемого производства готовых форм из закупаемого сырья. Это в первую очередь коснулось сферы химического синтеза, на которую приходится порядка 70 процентов номенклатуры лекарственных форм. Микробиология с ее антибиотиками тоже в загоне. Только изготовление фитопрепаратов в последние лет пять постепенно восстанавливается. Да и то целебные травы закупаются в Белоруссии или на Украине, а не собираются и тем более не выращиваются у нас.

80 процентов производимых в России лекарств — дженерики, то есть препараты, которые делаются по аналогии с запатентованными средствами, после того как истечет срок действия их патента. А он может быть действителен в течение 12–25 лет. Именно на столько и устарели наши лекарства. Соответственно, на инновационные препараты приходится всего 20 процентов. В США их доля составляет 80 процентов, в Японии - 78, во Франции - 65.

— В целом производство лекарств в стране по сравнению с 1990 годом сократилось в три раза, субстанций и антибиотиков — в 10–30 раз, — говорит Илья Фридман. — Не осталось ни одного предприятия, которое бы выпускало химические субстанции в крупных масштабах, остались лишь опытные производства и несколько цехов на перепрофилировавшихся фабриках.

Небольшое предприятие в Рыбацком сегодня, например, выпускает около 40 наименований субстанций. А всего в мире их известно около тысячи. Двадцать лет назад советские заводы выпускали порядка 500 видов. Причем 40 процентов шло на экспорт — половина — в страны СЭВ, половина — в Европу и даже Японию.

От аскорбинки здоров не будешь

— Только в Петербурге в последние годы были уничтожены несколько химических предприятий и НИИ, — рассказывает Фридман. В 2007, в год своего столетия, был прикрыт Фармакон. В 2005 Абрамович уничтожил старейшее фармпредприятие в городе Октябрь. На его месте он решил строить отель.

По мнению ученого, это были невосполнимые потери. Остатки лабораторий, оборудование и мебель сдавались тогда по цене металлолома. Многие предприятия акционировались и сменили профиль деятельности.

— В Уфе еще производят аскорбинку, и в Белгороде работает витаминный цех — это все, что осталось от витаминной промышленности страны. Все остальное производится из привозного сырья, — говорит Илья Фридман.

Сегодня в России изготавливается всего 2,9 процента от объемов 1990 года синтетических лекарственных субстанций и 1,2 процента витаминов.

— В фармакологии мы, по сути, вернулись к состоянию 1913 года, когда Российская империя импортировала 92 процента готовых лекарств и 99 процентов субстанций. Сегодня мы ввозим порядка 80 процентов готовых лекарств и те же 99 процентов субстанций, — сообщил химик.

Китайцы шлют нам худшее

Но в 1913 году Россия закупала лекарства преимущественно в Германии и некоторых других странах Европы. Сейчас законодатели рынка — Китай и Индия. На их заводах изготавливается 90 процентов всех лекарственных субстанций, которые потом развозятся по всему миру. Так же, как и китайские пуховики, бытовая техника или машины, химикаты из Поднебесной дешевы.

— Но качество у них омерзительное, — уверен профессор.

Низких цен азиаты добиваются за счет экономии на очистных сооружениях. И то, на что в Европе уходит почти половина затрат, в Китае просто не берут в расчет.

— На российских заводах купленное в Китае или Индии сырье приходится дочищать. Но это когда понятно, что ты закупил. А ведь поставщики не гнушаются присылать и откровенный контрафакт, — поясняет Фридман.

Например, по нормативам химическая субстанция, из которой будут штамповаться таблетки, должна содержать 99 процентов основного вещества и лишь 1 процент примесей. А в контрафактном зелье доля опасных побочных добавок доходит до 10–30 процентов.

— Последствия для потребителя могут быть вплоть до летальных, — отмечает ученый.

И доказать потом очень трудно, отчего умер пациент. Кто будет анализировать все принимавшиеся им медикаменты? Да, может, он и не умрет, просто побочные действия будут сильнее, чем допустимо.

По оценкам специалистов, от 30 до 50 процентов лекарств в наших аптеках — контрафакт. При этом официально удается выявить лишь 0,4 процента поддельных препаратов.

— Ситуацию усугубляет еще и подорванная в постсоветский период система контроля качества препаратов. В СССР была тотальная проверка, — вспоминает Илья Фридман. — Сейчас же мы перешли на декларативную форму — то есть производитель сам должен заявить о качестве своей продукции.

И еще один немаловажный момент, на который обратил внимание ученый: в Европу те же китайцы и индусы поставляют сырье лучшего качества. То ли наши предприниматели экономят на закупках, отовариваясь у сомнительных производителей, то ли сами поставщики не рискуют отправлять на Запад контрафакт.

Порочная практика

В прошлом году была принята государственная стратегия развития фармацевтической промышленности. В ней признается, что за прошедшие годы Россия существенно отстала от ведущих мировых держав по большинству составляющих, определяющих уровень развития и конкурентоспособности фармацевтической и медицинской промышленности. Наверстать упущенное планируется к 2020 году. Одна из главных бед этой отрасли, как определили чиновники, — незаинтересованность фармкомпаний в инновациях. Предприятия предпочитают продвигать устаревшие препараты.

На прошедшей в начале октября встрече премьер-министр Владимир Путин обсудил проблему с заместителем главы Минпромторга Денисом Мантуровым. Замминистра сообщил, что на программу развития отрасли планируется потратить 190 миллиардов рублей. Из них 124 миллиарда изыщет государство, остальные нужно привлечь от частных инвесторов. И вот тогда доля отечественных препаратов на прилавках аптек достигнет 90 процентов.

О развитии фармакологии вспоминали и на прошедшем в конце сентября в Петербурге Инновационном форуме. Говорили в основном о создаваемом в рамках федеральной программы фармакологическом кластере. Он должен появиться к 2015 году в Пушкине. Идеей уже заинтересовались четыре городских завода. Им дано разрешение на проведение изыскательских работ на территории, где планируется построить их новые корпуса.

— Это хорошо, это уже хоть какое-то развитие производства. Но если в этом кластере будет производство не субстанций, а только готовых лекарственных форм, то это порочная практика. Мы все так же останемся зависимы от иностранного сырья, — считает Фридман.

Нанонадежды

Лаборатории кафедры, которой заведует Илья Абрамович, сейчас работают в стол. Большинство их изобретений и открытий никому не нужны.

— Наши идеи просто негде внедрять. Крупных заводов нет. А те несколько цехов, которые работают, не заинтересованы в изменении производства. Предприниматели не хотят вкладываться в новые разработки. Их интересует только быстрая прибыль, — отмечает профессор.

Заказы на новые лекарства поступают от практикующих врачей. Им нужны новые препараты, чтобы лечить новые болезни. Но дальше разработок дело не идет.

— Иностранцы тоже никогда не возьмут наши идеи. Западные компании не хотят, во-первых, поддерживать чужую научную мысль, во-вторых, платить за нее, — объясняет химик.

Сейчас ученые надеются на заказ от Центра сердца, крови и эндокринологии им. Алмазова. Врачам нужен новый нанопрепарат для лечения рака крови. На кафедре готовы заняться разработкой такого средства.

— В данном случае хотя бы есть шанс, что после получения субстанции и провести испытания удастся, и затем внедрить в разработку, — с надеждой говорит Илья Фридман. — Так и живем, еще не совсем отчаялись.

Источник: Елена Михина, mk-piter

Рубрики: Терапия

Нет комментариев Оставить комментарий

Ещё нет комментариев

Написать комментарий:

Вы можете оставить комментарий, авторизировавшись






Читать дальше
Читать дальше

Самое читаемое

Самое обсуждаемое

Читать все отзывы
С какими проблемами вы чаще всего сталкиваетесь летом в отпуске?

Все опросы



Нашли ошибку?

×