Россия не сможет победить рак с серпом и молотом

13:01, 04.02.2016 / Верcия для печати / 2 комментария

Пациенты, уставшие в борьбе с раком, говорят, что он неизлечим. Другие, как настоящие борцы, одолевают его даже в неравной схватке. И тех, и других обрадовала цель США, заявленная президентом Обамой, – победить рак. Если это случится, рано или поздно способы победы доберутся и до России.

Россия не сможет победить рак с серпом и молотом
Фото: Павел Волков/ ДП

О каких достижениях в борьбе с раком можно говорить в нашей стране, «Доктору Питеру» рассказал Евгений Имянитов, д.м.н., профессор, руководитель отдела биологии опухолевого роста НИИ онкологии им. Петрова, заведующий кафедрой медицинской генетики СПбГПМУ.

- Евгений Наумович, даже в наше время находятся пациенты, отказывающиеся от лечения или от продолжения терапии, потому что уверены – рак неизлечим. 

- Они должны знать, что это не так. Очень многие опухоли излечиваются, если диагностируются на ранних стадиях. Именно поэтому существуют программы скрининга. Типичный пример – рак шейки матки, скрининговые программы которого очень эффективны, благодаря им, в развитых странах вообще нет запущенных стадий рака шейки матки. Научились лечить и на поздних стадиях некоторые категории новообразований, возникающие у молодых людей. Буквально за два-три десятилетия продолжительность жизни пациентов с запущенными опухолями толстой кишки выросла в пять раз, ещё больше ощутим прогресс в отношении пациентов с некоторыми разновидностями рака легкого. И все это благодаря применению новых препаратов.

Говорить, что нет успехов в лечении рака, значит, проявлять полную некомпетентность. Они есть, но они очень дорого обходятся. Наибольшая доступность новых препаратов — в Америке, потому что там - огромные расходы на медицину, да и подавляющее большинство исследований рака делается в этой стране, независимо от заявлений Обамы. Но это ее особенность – все излишки отдавать на здоровье. 

В Европе недолюбливают американцев. А надо брать пример с их жажды инноваций, с их стремления вкладывать деньги и силы в по-настоящему инновационные исследования. 

- Значит ли это, что президент США Барак Обама, имел в виду, что Америка должна победить рак благодаря новым лекарствам?

- В том числе. Препараты – конечная часть цепи, их появлению предшествует огромное количество фундаментальных исследований. 

- Но там же - в США провели исследования, которые говорят, что использование в лечении злокачественных опухолей новых препаратов продлевает жизнь пациента с онкологическим заболеванием в среднем на два-три месяца. Основное их влияние – на качество жизни. 

- Как можно говорить о том, что лекарства не влияют на продолжительность жизни, непонятно, если созданы препараты, которые полностью излечивают человека. Например, «Гливек» в половине случаев излечивает хронический миелолейкоз. 

- И все же – это 50-процентная эффективность. То же - с препаратом, на который уповают женщины с раком груди – «Герцептин». 

- Он показан женщинам с активацией гена HER2. Я согласен, что поможет не всем – есть соответствующая статистика. Ну и что? И антибиотики, назначенные врачом, не для каждого человека одинаково эффективны. Первые женщины с активацией гена HER2, участвовавшие 15 лет назад в клинических испытаниях «Герцептина», жили чуть более года, а сейчас, с применением ещё более новых препаратов, они живут в среднем почти пять лет – пятикратная разница, и игнорировать ее нельзя. Другое дело, что «Герцептин» - очень дорогое лекарство, и когда говорят, что не всем оно помогает, думаю, по крайней мере отчасти, это, попытка сэкономить. Действительно, обеспечить полноценное лечение всех пациенток с HER2-позитивным раком молочной железы не могут ни в одной стране мира, кроме, пожалуй, Америки, некоторых стран Европы, Японии и нескольких других очень развитых государств. Но это разные вещи – эффективность как таковая, и то, что принято называть соотношением «цена – выгода».

- Когда отечественное предприятие «Биокад» приступало к выпуску отечественного аналога «Герцептина», все надеялись, что он станет доступнее. Но в результате наше лекарство дешевле оригинального не более чем на 15%. Есть ли смысл в таком импортозамещении?

- Должен честно сказать, что информацию о ценах сам не видел – но все мои коллеги в один голос говорят о том, что разница действительно очень незначительная. Разделяю ваше недоумение, но это вопрос не ко мне. Хотя мне тоже кажется это несправедливым и странным, и я не знаю, как эту ситуацию можно изменить. Не знаю, на каком этапе и кто должен регулировать стоимость лекарств. Но во всех странах так или иначе лекарственный рынок регулируется. И разница в ценах между «оригинальными» препаратами и их копиями значительно больше.

- Таргетная (направленная на клетки опухоли) терапия воодушевила онкологов всего мира. Но как рассказывал ваш коллега из Америки, к этим лекарствам опухоли стали привыкать. И получается, что через несколько лет надо изобретать новые препараты, которые будут бороться с уже, по сути, новой опухолью, привыкшей к прежним препаратам.

- Это не рассказы какого-то коллеги из Америки, а общепризнанный факт – в процессе лечения опухоли, как правило, эволюционируют и приобретают резистентность к терапии. Но, к сожалению, жизнь человека не бесконечна. К вопросу о том, можно ли вылечить рак или нельзя: бывают случаи полного излечения, бывает, что в этом нет и необходимости. Есть данные, опубликованные, правда, не в научной, а в популярной литературе, о том, что усредненный онкологический пациент умирает на 7 лет раньше, чем мог бы умереть, грубо говоря, от старости. Это примерная цифра, и, признаюсь, мне неизвестно, на чем она основана. Но она показывает: если мы исходим из того, что процесс развития опухоли удается контролировать на протяжении нескольких лет, во многих случаях этого уже достаточно. Онкологи работают в драматичной сфере медицины и часто видят, как пациент, пусть и с не очень контролируемым процессом, все-таки умирает не от рака, а от других причин. 

Для некоторых разновидностей опухолей – рака толстой кишки, отдельных категорий рака лёгкого, HER2-позитивного рака молочной железы – за последние 15-25 лет наблюдается почти пятикратное увеличение продолжительности жизни пациентов с запущенными стадиями заболевания. Если мы получим возможность контролировать онкологический процесс не на пять лет, а на 10, это уже будет решением проблемы для многих пациентов. И на уровне системы здравоохранения можно будет говорить, что цель почти достигнута. Хотя, конечно, 100-процентных показателей нет нигде – люди и от гриппа умирают.

- Беда в том, что онкология - это не только глубоко пожилые люди. Злокачественные опухоли развиваются и у молодых.

- Тем не менее, наши пациенты в основном – люди почтенного возраста. Просто когда болеют молодые, это быстрее и эмоциональнее запоминается.

-Есть мнение, что справиться с онкологическими заболеваниями можно, только обладая полной информацией. И главная роль отводится секвенированию генома – полученная информация поможет подобрать индивидуальное лечение. Например, если у человека велик риск развития рака желудка, то его удаляют. 

- Профилактическое удаление желудка является исключительной редкостью – я бы не стал делать акцент на таком примере. Секвенирование генома, действительно, одно из главных событий века. Но это не панацея. К счастью, наследственным ракам подвержена очень небольшая часть населения. С помощью полногеномного секвенирования, которое скоро будет внедряться в практику, выявлять носителей геномных мутаций будет легче, а значит, легче заниматься профилактикой. Профилактическое удаление молочной железы, яичников, щитовидной железы – ординарное событие для Америки и Западной Европы; другие органы подвергаются профилактическим операциям очень редко, в особых случаях. 
Геномные исследования развиваются в двух направлениях. Каждый из нас - носитель каких-то мутаций, опасных либо для нас, либо для потомства. И первое направление исследований – выявление наследственных мутаций с помощью секвенирования генома. Второе направление – исследование собственно опухоли: изучаешь спектр приобретенных клеткой мутаций, в связи с которыми она возникла, и назначаешь лечение. Для этого тоже требуется исследование генома всего организма, чтобы сравнить последовательность ДНК опухоли с последовательностью ДНК в организме. Поэтому в далекой перспективе оно потребуется для лечения любой опухоли. 

- Могут ли наши ученые «догнать и перегнать Америку» в поисках способа победы над раком?

- У нас ничего принципиально нового появиться не может – биомедицинская наука у нас в стране пока развита значительно меньше, чем математика, физика, химия. Не стоит ожидать, что мы с серпом и молотом создадим пусть неравноценное, но сопоставимое с тем, что могут изобрести за океаном. Неужели вы думаете, что ботинки мы сделать не можем, машины – не можем, а лекарства от рака найдем? Все, что может у нас появиться – это квалифицированное перенимание опыта, накопленного в развитых странах. В этом ничего постыдного нет – даже квалифицированное копирование требует колоссальных ресурсов, труда исключительно образованных, творческих и талантливых людей, наличия соответствующей инфраструктуры. Разумеется, исключения есть, но… со времён Ивана Петровича Павлова в отечественной биомедицинской науке не было сопоставимых по калибру разработок. 

- Мы можем хотя бы не отставать, копируя?

- Безусловно, да. Многие медицинские научные школы занимаются внедрением зарубежных научных разработок: таким разработкам нужна адаптация – в каждой стране есть свои особенности, и новые технологии необходимо под них приспосабливать. 99% того, что называется наукой в российской онкологии, да и медицине вообще - это работа по внедрению технологий, разработанных на западе. По своему, это уже очень хорошо, другие страны и этого не могут себе позволить - нужна очень высокая квалификация специалистов.

Что бы там ни говорили, а уровень образования, особенно школьного, у нас высокий, и это нам здорово помогает. Посмотрите, что произошло за очень короткий срок с кардиохирургией. Это революция – еще недавно малодоступное лечение, направленное на восстановления кровоснабжения сердца, стало рутинной операцией. Это заслуга кардиохирургов и организаторов здравоохранения. И, конечно, «вкус приходит во время еды» - если специалисты умеют не отставать от мирового уровня, то собственные значимые разработки обязательно появятся.

Россия не сможет победить рак с серпом и молотом Евгений Имянитов, фото с сайта 36on.ru

- Но и вы сумели открыть ген BLM. До вас никто и не знал о существовании этого гена и последствий мутаций в нем для славянских женщин. 

- Не стоит ставить это открытие в один ряд, скажем, с открытием генов BRCA1 и BRCA2, ассоциированных с предрасположенностью к раку груди. Первый ген – BRCA1 открыли в 1994 году, а наш, вовсе не первый по счету, мы открыли спустя 18 лет, используя в целом те же подходы, которые используют на западе, и импортную аппаратуру - нашей-то нет. Другое дело, что другие не смогли это сделать. Но все равно это открытие в определенной степени вторично.

- Вы первыми в стране привлекли внимание к наследственным ракам, первыми в стране начали их массовую диагностику. Что это дает на уровне не отдельно взятого НИИ онкологии, а в масштабах страны?

- Мы стараемся прыгать выше головы, опережаем многие медицинские учреждения в стране по направлению, которое называется трансляционная медицина, молекулярная диагностика. А это, действительно, космическая наука, это есть в Западной Европе, Америке, а например, в Восточной Европе трансляционной медицины очень мало. Диагностика наследственного рака - не просто лабораторная процедура. Мы много пишем, выступаем, чтобы привлечь внимание наших медицинских специалистов к этой проблеме.

- И тем не менее выявление наследственных мутаций, приводящих к тому же раку груди, не становится у нас поводом к профилактической операции, к которой прибегла, например, Анжелина Джоли: захотела удалить грудь и яичники – удалила. У нас это сделать невозможно.

-  Анжелина Джоли нам очень помогла. Наше медицинское сообщество консервативно настроено к таким операциям, а благодаря ей медики уже не отрицают их целесообразность. Но и врачи других стран к этому долго шли, та же Франция: в разных странах свои представления о ценностях. В России есть прецеденты профилактических операций. У моей ученицы из Краснодара была пациентка (с другой локализацией рака), у которой мы нашли мутацию в гене BRCA1 семь лет назад. Краснодарские специалисты сделали  профилактическую операцию и не побоялись показать ее по центральному телевидению. 

Я веду прием и когда знаю, что риск велик, информирую женщин о желательности такой операции. Пациентки реагируют по-разному – от полного неприятия до абсолютного согласия. 

- И где ее можно выполнить в нашей стране? Любой надзорный орган может предъявить претензии, потому что такие операции не разрешены.

- Я часто спорю со своими коллегами, которые говорят, что у нас нет законодательной базы для таких операций. Но ведь в любой клинике пластической хирургии можно изменить форму той же груди, ушей, носа – сделать необратимое хирургическое вмешательство, и это законодательно разрешено. Нас учили, что если случайно на УЗИ обнаруживаются камни в желчном пузыре, его надо удалять с профилактической целью. Чем не профилактическая операция? А тут неизвестно, что опаснее – жить с камнями в желчном пузыре или со 100-процентным риском развития рака. 
Речь идет о признанной во всем мире операции. На то и существуют авторитетные консилиумы, которые на основе достоверного генетического теста могут ее рекомендовать. Не думаю, что какие-то надзорные органы будут спорить с консилиумом по поводу необходимости проведения такой операции. 

- Эти операции можно назвать единственным спасением для женщин, у которых есть наследственная предрасположенность к раку? 

- BRCA1-мутации в нашей стране обнаруживаются с частотой 1 на 800 здоровых женщин. Но носительство – не приговор, на ранней стадии обнаруженный рак у женщины с этой мутацией можно вылечить. Слово «спасение» применимо здесь для небольшого числа женщин – 1 из двух тысяч. Но это специфика современной науки – все делается маленькими шажками.

- Мутации гена BLM встречаются чаще – 1 на 300. Может, у носительниц мутаций этого гена тоже стоит выполнять профилактические операции? 

- Я бы не рекомендовал. Если у носительниц мутаций BRCA доказан практически фатальный риск развития рака груди и польза профилактической операции, в отношении носительниц мутаций BLM сейчас таких данных нет. Пока мы их изучаем. 

- Что нужно делать, чтобы удешевить процесс лечения пациентов с онкологическими заболеваниями? 

- В так называемые тучные годы мы покупали в медицину все дорогостоящее, импортозависимость у нас колоссальная. Но у нас даже банальный потребительский сектор оказался абсолютно импортозависимым. В медицине зависимость приближается к 100%. Сейчас затраты на нее могут вырасти колоссально. Это пугает. На самом высоком уровне сейчас говорят, что хотя бы для борьбы с инфекционными заболеваниями страна должна производить все сама. С этим сложно не согласиться - хотя бы социально опасные болезни страна должна иметь возможность лечить самостоятельно. Надо увеличивать уровень самостоятельности в медицине. По-видимому, надо, вообще, учиться жить скромнее. Не знаю, как это реализуется. Пример с «Биокадом» – показательный, когда свой препарат стоит почти столько же, сколько оригинальный. 

- Нам непросто далось освоение современных медицинских технологий, мы вышли практически на западный уровень оказания медицинской помощи в высокотехнологичных отраслях медицины, а теперь придется «сворачиваться»? 

- Да, сейчас западные технологии в медицинской практике появляются практически моментально - наши врачи быстро и охотно учатся. И государство это поощряет. Поощряется, чтобы центры покупали современное оборудование, поощряется повышение квалификации, сертификация. Да, там много недостатков, но в целом это делается и признается важным. Однако опыт всех стран, в том числе нашей, показывает, что во время экономических кризисов первое, что урезается, это расходы на науку. 

Но надо отдать должное руководству страны, в условиях явно ухудшающегося экономического положения мы живем уже полтора года, но науку еще не сворачивали. 

- А что вы будете делать, если все это прервется, а импортозамещения еще не будет?

- Ничего не будем делать. Вообще ничего. Потому что, например, вся лабораторная диагностика держится на одноразовых пластиковых пробирках - тут 100-процентная зависимость и это все понимают. А хотелось бы, чтоб хоть простые вещи производились у нас. Казалось бы, что сложного – пластиковую пробирку сделать? Выясняется, это не очень просто. Я – за привлечение крупных международных компаний к организации производства у нас в стране по аналогии с автомобилестроением – с одной стороны машины импортные, с другой, производятся у нас, появляются специалисты, способные работать с передовыми современными технологиями.

Но когда в стране много денег, импортозамещение становится бессмысленным, когда мало – нет денег на вложение в новое производство, способное на это импортозамещение.

Ирина Багликова

© Доктор Питер

Рубрики: Онкология

2 комментария Оставить комментарий

1.В мирное время 66 % умирают от сердечно-сосудистых,33 % от рака,1 % убийство ,самоубийство,автокатастрофа &
Это натуральная смерть
-------------------------------------


2.Стоимость биопрепаратов Tarceva ,Erbitux примерно 50 000 + долларов в год
Стоимость медицинского обслуживания за год -еще столько же

в данном случае один пациент из 4 получить шанс прожить на 6 -12 месяцев больше


3. Единственный выход для удешевления - Организация ФГУП,,которое работает по принципам военной экономики
Массовое производство какой-либо одного лекарства по лицензии


4. Будет ряд граждан ,готовых отдать квартиру за шанс прожить на 6-12 месяцев больше

В гроб ее взять невозможно ...

это тоже можно организовать при помощи Государственной страховки

5. Важнейший принцип -никакого частного бизнеса

ФГУП способны разработать и произвести самолет мирового уровня-ПАК ФА

В области лекарств это не сложнее ...


Надо учесть ,что в несколько раз большие суммы чем на НИОКР , тратятся на Sales & Marketing

При общегосударственной программе ,без участия частного бизнеса

десятки миллиардов долларов на Sales & Marketing можно сэкономить

re: Я – за привлечение крупных международных компаний к организации производства у нас в стране по аналогии с автомобилестроением – с одной стороны машины импортные, с другой, производятся у нас, появляются специалисты, способные работать с передовыми современными технологиями
------------------------------

Это маловероятно
####################
Есть хорошие исторические примеры

Советская водородная бомба РДС-37 - Патент Джона фон Неймана и Фукса 1946

“Надо делать не так, будем выпускать из первич
ного заряда излучение!”» [19]. Нельзя исключить, что эта
мысль была инициирована по вторным изучением материала
Фукса 1948 г

http://ggorelik.narod.ru/ADS68/2009_4-5_Goncharov_sm.pdf

Создание ФГУП «Министерство здравоохранения РФ» с 5000 сотрудников ,
которое будет занято копированием краденных патентов
в области сердечно-сосудистых и раковых заболеваний


Написать комментарий:

Вы можете оставить комментарий, авторизировавшись






Читать дальше
Читать дальше

Самое читаемое

Самое обсуждаемое

Читать все отзывы
Какое наказание вы одобряете для тех, кто мешает «Скорой помощи» на дорогах

Все опросы



Нашли ошибку?

×